Умирает старенький Рабинович. Страшный Суд, Архангелы, личное дело...
– Жене изменял?
– Ну, было как-то...
– Ясно. Налоговую обманывал?
– Нет, ну не то, чтобы, но...
– Тоже ясно.
И так по всем пунктам. Понятно, что живой человек. Кто без греха?
Подводят итог:
– В общем, мужик ты неплохой, но набедокурил изрядно. Одно липовое банкротство чего стоит! Короче – хотели бы тебе помочь, но – никак. Приговариваешься к аду!

Заходят сопровождающие, вежливо, но строго берут его под руки и уводят.
Бесконечный коридор, двери, двери. Откуда-то доносятся крики, стоны. Палёным пахнет. Таблички на дверях: "Ирландцы", "Малайцы". На одной двери даже "Эскимосы" написано. Доводят Рабиновича до двери с надписью "Евреи".
– Ну, удачи тебе, грешник, – и внутрь заталкивают с криком: "Принимайте пополнение!".

Заходит Рабинович, озирается со страхом. Жарища. Однако – вон виноградники виднеются, домики симпатичные невдалеке, белые, под металлочерепицей. Поля ухоженные, кругом автоматические системы орошения. А на горизонте – вообще мегаполис какой-то, небоскрёбы, стекло-бетон – ландшафтный дизайн.

Тут к нему мужичок на навороченном квадроцикле подъезжает и шлем мотоциклетный протягивает:
– Новенький? Поехали, подброшу до жилья.

Рабинович в лёгком шоке:
– А-а-а... Скажите, это вот всё вокруг – это ад?
– Эх, мужик. Ты не видел, что тут 60 лет назад было!